Urbi et Orbi - Городу и миру

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Urbi et Orbi - Городу и миру » Прошлое » 1995 год. Лос Анджелес. Домашние питомцы


1995 год. Лос Анджелес. Домашние питомцы

Сообщений 1 страница 20 из 63

1

Пляж, море, луна... Время охоты. И всяческих забав.

Перенесено с другой игры.

0

2

Эриху нравился Лос-Анджелес.
Как любой другой город – ничто не сравнится с родным, но туда если и возвращаться, то о-очень осторожно. Он был слишком молод, чтобы всерьез задумываться о создании «гнезда» (с непременными гирляндами кишок и мебелью из чьих-нибудь костей), амулета хватало, остальное – успеется.
Или нет.
В общем, город как город, могло быть и хуже.
А еще Эриху нравилась вода. Вода была пластична, податлива, морская вода напоминала на вкус кровь, хотя и не насыщала, конечно.
Они шли по пляжу. Ал, наверное, любовался красотами луны, огней города, океана и прочая чушь, у Эриха и «при жизни» бы на подобное фантазии не хватило,  поэтому он нагибался, пропуская между пальцев песок, принюхивался, и иногда зачерпывал воду.
В голове серебристыми рыбками плавали какие-то очень смутные идеи насчет того, насколько близка действительно вода крови и можно ли превратить одно в другое. Целый океан витэ… было бы круто.
Благоразумнее всего – держаться рядом, понимал Эрих, однако в какой-то момент сообразил – отстал от Ала, слишком увлекся песком и своими идеями. Он почти добрел до трассы – здесь пляж превращался в почти обитаемое место. Правда, ближний домик стоял вроде как отдельно от других
А еще в окне горел свет.
На самом деле, если бы не горел там свет – Эрих и не подумал бы полезть, мало ли домов,пусть и одиноких, торчит на пляже?
Но свет привлек его, будто ночного мотылька, и он, забыв, что неплохо прекратить тупить и поискать Ала, сунулся к окну.
И заглянул в него.

0

3

Стиви Коул частенько задумывался, какого маленького пушистого зверька обидел в прошлой жизни, чтобы так за*** себе карму.
- Тео, погоди, стоп! Еще раз, с начала, х***  какая-то корячится. Так что там с дверью?.. – оттрубивший двое суток "за себя и за того парня" (точнее – девицу, хотя подменил он Аманду не за красивые глаза, а скорей уж по общей бесхребетности натуры), Стиви наконец ввалился домой, и вот на тебе – переодеться не успел, как Тео-мать-его-Максвелл, любимый босс, "позвонил посоветоваться". По поводу ремонта административного этажа. Так что Стиви вот уже тридцать семь минут как расхаживает туда-сюда по комнате в носках да рубашке, телефонная трубка у уха, а кружка травяного чая – где-то там в мечтах. – Погоди, стой. Само здание в залоге, так? Я тебе ни х не законник, но что у нас в договоре? Если прописано, что ни х мы делать не можем, так и все, забываем о двери… Да погоди! Ну по-быстрому вызовем мальчиков с банка, пусть назовут цену вопроса…
А с адвокатом своим чего не посоветоваться-то? - тоскливо подумал минуте на сорок третьей Стиви. И тут же сам себе ответил. – Конечно, почасовая оплата ж…
Но, как гласит золотое правило, все в жизни когда-то да заканчивается. Так что нужно просто подождать, пока Тео иссякнет.
Иссяк Тео на пятьдесят второй минуте, и с обнадеживающим: "Ладно, завтра поговорим", - повесил трубку. Взгляд Стиви машинально мазнул по будильнику на подоконнике: завтра? Шутить изволите? Сегодня уже! – и упал на маячившую прям в открытом окне физиономию.
Наркоман? На дозу ищет? На соседа не тянет… А нахрена на свет сунулся? Что у него там, нож? На секунду стало стыдно: а если опять авария на сто первом, помощь нужна? Но лишь на секунду: кому нужна помощь вот так не пялится.
- Тебе чего? – как можно дружелюбнее спросил Стиви, прикидывая, сколько налички есть в доме. Верилось слабо, но вдруг свезет разойтись по-хорошему?

0

4

Александр с Эрихом расходили по многим вопросам, но в одном - Лос Анджелес прекрасный город, - были солидарны.
Он напоминал бурлящий котел, где причудливо смешиваются и перенаселенность мегаполиса, и уединенность ночных пляжей, и неумолчная городская жизнь.
Александр чувствовал себя свободным - прогуливаясь по кромке прибоя, ощущая все эти перемены вокруг: движение воздуха, шум волн, скрип песка. Лунная дорожка на воде и вовсе заставила его замереть на несколько минут (или часов?) в немом восторге.
Ночной океан был прекрасен, так что Александр почувствовал настоятельную потребность поделиться эмоциями со своим спутником (а Эрих, несмотря на свою... чудаковатость, был прекрасным, восприимчивым слушателем), но, обернувшись в поисках цимисхе, обнаружил, что тот пропал.
Пропал, впрочем, не в прямом смысле - не так далеко от того места, где стоял Александр, вверх по склону уходила цепочка следов, а еще дальше маячили очертания пляжных домиков. Не иначе, именно туда и направился Эрих, несомненно, заскучав, пока он любовался красотами пейзажа.
Недолго думая, Александр отправился за ним.

0

5

Может, Эрих и убрался бы.
Мало ли где свет горит, вон – чуть дальше отойди, и этого света тебе хоть задницей жуй. Рекламы, иллюминации ночных клубов, файр-шоу и прочие радости большого города (иногда Эрих даже начинал себя чувствовать унылым старпером, в смысле «в мое время такого не было»).
Свет сам по себе был несъедобным, не пахнущим, неинтересным. Если углубляться в философские категории (у Эриха порой мелькали подобные мысли, вот только ему не хватало словарного запаса их выразить), то свет – это не-плоть, антипод всего материального.
Но иногда указывает на это самое материальное. Вот как сейчас: выглянул же из окна парень.
Живой. Полуголый.
Свет очертил фигуру, поблескивал на коже и обрисовывал контуры тела, рельеф мышц – одним словом, был эдакой стрелочкой-указателем. Эрих невольно потянулся, пытаясь прикоснуться, но одернул себя.
Он даже не был слишком голоден. Пожрать они с Алом выцепили недавно каких-то бомжей, содержимое сонных артерий воняло сивухой, а кожа жертв – помойкой. Ал морщился, но пил; Эриху было все равно, по сути. Но Ал сказал оставить одурманенных бомжей в покое и ничего, кроме небольшой кровопотери с ними не делать.
Ал… где-то там. Недалеко.
А этот парень здесь.
Один.
- Привет, - ухмыльнулся Эрих.
Он не мог просто так перемахнуть через подоконник и войти. То есть, мог… но это было бы неприятно, словно особенно долго царапать гвоздем по стеклу или песком по пенопласту. Наверное, те из людей, которые передавали легенды о вампирах – о тех, в которых жертва должна впустить сама, имели в виду Цимисхе.
Поэтому он сказал, улыбаясь парню:
- Ты… клевый. Можно войти?

0

6

Ого! Как ми-ило… Конечно, никто и не спорит: Стиви Коул – парень клевый во всех отношениях, так что парнишка в окошке ничего особо нового и не сказал, но чтоб вот так сразу… Шустрый парень, - ухмыльнулся про себя Стиви, разглядывая ночного гостя. Наркоман? Просто чудик какой? И что он там под окном прячет? Неожиданно отсутствие штанов ощутилось ой как остро, некомфортненько так. Хотя… А забавное, должно быть, он из себя представляет зрелище. Стиви хмыкнул, прищуриваясь: насколько он мог разглядеть, самому парнишке лет было едва если двадцать, и телосложение его иначе как теловычитанием не назовешь. Конечно, Стиви прекрасно знал, чего можно ждать от нарика, каким бы дохлым тот не казался, но... Не прогонишь же его теперь, - внезапно со странной сосущей тоской понял Стиви, - вдруг что стряслось у человека?
- Клевый, говоришь? – Стиви насмешливо приподнял бровь. – Ладно уж, заходи. Чаю будешь? Я как раз собирался.

0

7

Если бы Александр мог хотя бы предположить, что Эрих найдет себе компанию, он бы не задерживался на пляже, любуясь красотами Венис, а припустил бы по следу напарника (и, пожалуй, даже друга - это определение тореадор применял с великой осторожностью, хотя совместное "мероприятие", а после - путешествие через океан сроднило их если не как сородичей одного клана, то уж точно как партнеров, проведших вместе не одно десятилетие).
Но поскольку Эрих за все их время совместного пребывания зарекомендовал себя почти что образцом благоразумия - конечно, ровно настолько, насколько это возможно для цимисхе, - он провернул немалую часть работы по инсценировке их гибели, он ни разу не поставил под угрозу их убежище на корабле, не охотился в одиночку, и главное - всегда слушал Александра! Потому Александр и не спешил, следуя по отпечаткам ног Эриха на песке, и не отказывая себе в удовольствии полюбоваться звездами, яркой луной, внимал доносящейся издали музыке - на расстоянии миль двух от берега шел небольшой корабль, украшенный разноцветными лампами, должно быть, пассажиры собрались на палубе, танцуют, пьют и наслаждаются жизнью...
Александр подождал, пока корабль отдалится на достаточно большое расстояние, проводил его взглядом, и только тогда вернулся к поискам Эриха. Нет, конечно, он не мог далеко уйти.

0

8

Эрих с готовностью перелез через подоконник.
Он получил приглашение – и теперь был в своем праве, территориальные заморочки Цимисхе «накормлены», - в отличие от желания… познакомиться с парнем ближе.
Эрих внезапно подумал, что ему совсем некуда особенно торопиться. Парень вот он, здесь, никуда уже не убежит.
- Чай, говоришь? – он ухмыльнулся, разглядывая теперь бесштанного хозяина совсем нахально. Только что не облизываясь. - Когда я последний раз пил чай, он был натуральным дерьмом.
Эрих сказал чистую правду: позволить себе нормальный чай Майеры не могли, а из магазинчиков если уж тырить что – так явно не какие-то дурацкие листики, в отваре которых все равно ни единого градуса.
Изнутри домик был уютным… наверное. Ну, там, всякие кровати-кресла и куча новомодных штуковин, вроде трубки беспроводного телефона.
- Меня зовут Эрих, - сказал он, и снова ухмыльнулся, протягивая руку к намеченной жертве. Он уже представлял, чего хочет. – А тебя?
И без всякой паузы:
- …кто ты?
Эрих предоставлял жертве… право выбора, можно так сказать.

0

9

- Стивен Коул, - Стиви пожал протянутую руку, уже на свету вглядываясь в паренька. Н-даа... Что-то с ним явно не так, хотя вроде не обкурен... Ладно, не воняет, и на том спасибо. Но что значит это его "кто ты"? После почти сорока восьми часов в клинике (четыре четверки, и Тео ржет: "Стиви, ты - король сисек!", - и консультации, консультации, консультации: прием у доктора Коула расписан аж до конца июня) и двухчасовой пробки на бульваре Уилшир Стиви не склонен разгадывать ребусы. - Я - это я, единственный и неповторимый.

И Стиви раздраженно щелкает кнопкой чайника. Поворачиваться спиной к незваному гостю - верх идиотизма, но он устал, и хочет чаю, и натянуть наконец джинсы и футболку, и в конце концов, разве не может пацан оказаться просто очередным хипстером, ищущим приключений на свою тощую задницу? Стиви тянется за пакетиком травяного сбора, вообще-то у него есть еще мятный и улун, и можно было б предложить парню выбор, но обойдется: слишком много чести.

- Там где-то на окне визитка пиццы Френки, - бросает Стиви через плечо. – Хочешь, закажи что-нибудь.

Делом займешься, - думает Стиви, - а я пока хоть штаны натяну. Возможно, стоит оставить парня одного, и вернувшись, Стиви не досчитается чего-то ценного, но нет у него ничего настолько ценного, чтоб стоило переживать, а вот на готовку сейчас Стиви точно не раскатается.

0

10

Краем глаза Эрих заметил журнал.
Это был не один из тех журналов, которые продавались из-под полы лет двадцать-тридцать назад, а сейчас стали доступнее гамбургеров. В отличие от стандартно-глянцевых голых девиц иллюстрации изображали то, что было куда понятнее Эриху.
В этот момент парень, который назвался Стиви Коулом (Эриху хватило бы просто «Стиви», он отродясь никого не называл так длинно, даже школьную учительницу просто «мисс Томпсон», а за глаза – «курица крашеная») отвернулся, демонстрируя белые подштанники – и, конечно, то что под ними легко угадывалось.
Эрих покосился на журнал, на Стиви, снова на журнал.
Открытые страницы вычерчивали ало-коричневые разрезы плоти с белыми подложками жира – поперечно-полосатые и гладкие мышцы,  пунктиром было намечено как убирать лишнее, добавлять недостающее… создавать идеальное, сказал бы Ал, но Ала тут не было.
Эрих снова покосился на Стиви.
Тот собирался закрыть «обзор» штанами.
«Musculus adductor magnus. Gluteus maximus», - вспомнились ему пособия по анатомии. Он и после Становления несколько раз проглядывал их, хотя человеческая медицина со всеми ее латинскими терминами и важной псевдонаучностью казалась глупой, как десятилетняя девчонка в мамином платье и туфлях на каблуках.
Вместо того, чтобы заказывать пиццу, Эрих пролистал журнал. С ним же появился на кухне, где Стиви готовил чай.
- Это твое?  – спросил  Эрих. - Ты переделываешь других людей, правда? А ты сам… каким бы тебе хотелось стать?

0

11

- Богатым и знаменитым, - Стиви аж фыркнул. Парень неожиданно начинал ему нравиться, тем более, что, натянув наконец джинсы и майку, сам он в разы повеселел. Чувство защищенности, говорите? Дайте два, и можно не заворачивать. Стало интересно, откуда это чучело гороховое на него свалилось. Что там у него? Аа, Aesthetic Surgery Quarterly, понятно тогда. Стиви уже устал удивляться тому, как неустанно удивляются люди - даже вот, практически незнакомые - узнав, чем он на жизнь зарабатывает.
- Ну да, я - пластический хирург, - Стиви с наслаждением сделал, наконец, первый глоток обжигающего чая, протянул вторую кружку парню: парных в доме не нашлось, ну да и так сойдет. Жизнь начинала понемногу налаживаться, в общем-то даже забавно, наверное, вот так потрепаться "за жизнь". Вот только один маленький момент:
- Ты пиццу заказал уже? А то я – вегетарианец.

0

12

У чая был запах.
Он пах… ну, травой, наверное – не слишком отличающейся от всей травы, что растет снаружи, от водорослей или ухоженых газонов. И  отвлечь Эриха чаем было все равно, что пытаться отвлечь травой кошку.
От мыши.
Человек – его звали Стиви, но имя не имело никакого значения, - закрывал себя словами и одеждой, и Эрих даже пожалел: зачем он оделся, было куда интереснее видеть его… естественным.
- Ты меняешь людей, - утвердительно повторил он.
Он протянул руку и схватил Стиви за лямку майки. По пути перевернул кружку с чаем, но кипяток не причинил никакого вреда – Эрих даже не почувствовал прикосновения горячей жидкости к коже.
Стиви был еще горячее.
Стиви был живым, в отличие от глупого отвара какой-то там травы.
- Я тоже умею… менять, - ухмыльнулся он, разрывая ткань и запуская ладонь под кожу и верхний слой мышц – на уровне плеча и груди. Кожа лопнула переспелой виноградиной, а внутри было влажно и мягко, Эрих мог сразу достать до ребер и вытянуть их наружу – костяным гребнем или витком щупалец. Он задержался, рассматривая человека во всех деталях; ему было все равно – кричит он от боли или уже бьется в агонии. Внутри сжималась, протестуя против вторжения, мускулатура, натянулись нервы и сухожилия; Эрих подчинял себе чужое тело, словно норовистую лошадь.
Запахло кровью – словно гретым железом.
Эрих облизал губы. Его собственная внешность тоже «поплыла» - вместо ушей сложились  плотные гребни.
- Я могу превратить тебя во что угодно. И знаешь что? Я даже позволю тебе выбрать.

0

13

Следы Эриха привели к небольшому пляжному домику, с таким же небольшим гаражом и насаженными рядом с домом пальмами. Окно домика светилось, Александр даже разглядел часть обстановки - какой-то стеллаж с книгами и журналами, напольный цветок, - а потом его внимание привлекли голоса.
Эрих, похоже, был внутри.
Александр нахмурился, уже представляя, как отчитает того - забрался в чужой дом, нарушив право собственности, и главное, даже не посоветовавшись с ним! А потом в поле зрения появился мужчина с двумя кружками чая, и Александр чуть успокоился - значит, Эрих не нападал на владельца дома, значит, все может и обойтись. Поза человека была спокойной, как и его голос, так что тореадор даже успел представить, как обойдет дом, постучит (лезть в окно? да ни за что!), попросит разрешения войти, а после уведет Эриха... и проведет с ним беседу о том, что не стоит без необходимости заводить знакомства со смертными.
Александр аккуратно обогнул дом, но до входной двери дойти не успел, как спокойный разговор прервался воплем.
Не тратя время на поиски двери, тореадор метнулся обратно, и с прытью, которой сложно было бы подозревать у только что неторопливо и плавно двигающегося существа, перемахнул через подоконник (еще в прыжке он охватил взглядом всю картину - человека в распоротой футболке (белый хлопок стремительно краснеет), с искаженным от боли лицом, и Эриха, погрузившего кисть в его грудную клетку (лица цимисхе Алекс не видел, но почуял, что тот улыбается).
- Прекрати немедленно! - рявкнул Александр, почти бессознательно распространяя Присутствие. Эриха следовало остановить, и быстро. Пока не произошло непоправимое.

0

14

- Сдурел?! Какого... Бл... АААА!!!
Он расслабился. А чего напрягаться: ведь когда среди ночи в окно влезает непонятный укурок, и нормальные люди запираются в спальне и вызывают копов, Стиви Коул предлагает ему чаю. Мир, дружба, aloha! Он даже не среагировал, когда парень внезапно оказался рядом, сгреб майку на груди, толкая, как безвольную куклу; лишь когда край столешницы острой болью врезался в бедро - только тут Стиви дернулся: перехватить руку, встряхнуть, все еще не веря, до последнего, мать его, не веря, что происходит что-то плохое - Сдурел?! Какого... - и тут же зашипел, когда на кожу плеснуло кипятком, и - заорал. Боль разворотила плечо, несравнимая ни с чем, что Стиви доводилось испытывать раньше, боль - и ужас. ТАК НЕ БЫВАЕТ! Так не бывает, не может быть, долбанный Фредди Крюгер не существует - но парень всунул руку ПРЯМО ЕМУ В ГРУДЬ - проникающее ранение, открытый пневмоторакс, ограничение дыхательных экскурсий – и Стиви захлебнулся криком, крик запузырился на кубах хриплым кровавым кашлем:
- Прекрати...
Свет в кухне - такой привычный, такой домашний: в таком свете не может, не должно твориться такое, не могут из головы парня расти… расти… и эта улыбка…
- Прекрати немедленно! – кто-то врывается в комнату, врывается через окно, кто-то, кто остановит это безумие…
- Пожалуйста, - хрипит Стиви.
Пожалуйста, прекрати, не надо! Пожалуйста…

0

15

Все-таки люди скучные.
Им предлагают выбор – они орут «прекрати». А ведь Эрих действительно выполнил бы пожелания «клиента»; ну и что, что тот не был бы уже потом живым. Сам Эрих вот никогда не жалел о том, что у него перестала без усилия воли расти борода  - сказать по правде, была она когда-то исключительно жиденькая и паршивая на вид, не жалел даже о гамбургерах, пиве и непроизвольной же – ну, возникающей просто от вида голых сисек четвертого размера, - эрекции. Все это – полная хрень.
Он мог дать Стиви большее.
Намного.
Но тот орал, когда ладонь скользила внутри тела, когда Эрих огладил бьющиеся внутри органы – край легкого и сердце, бешено колотящееся под ребрами.
Просто орал. От криков легкие надувались, а мышцы вокруг них раздвигались, словно автоматические двери – дурацкое сравнение, зато Эрих подумал, что можно сделать здесь… маленькую дверцу.
- Прекрати немедленно!
Эриха будто ледяной водой облили: Присутствие действовало на него. Он остановился и сначала зашипел, но потом втянул голову в плечи – в прямом смысле, словно черепаха.
Ал был прав.
Нельзя трогать людей. Если ты делаешь из людей нечто иное, заметят другие люди… и сородичи, которым это вовсе не понравится. Все равно, что куча дерьма в подъезде. Вроде не в твоей квартире, а набить морду тому, кто сделал – хочется.
- Ладно… блин, я уже начал, - пробурчал он, отпуская парня по имени Стиви.
Эрих даже попытался «исправить» - закрыл рану, но тот, кажется, все равно был не жилец – потерял слишком много крови и вообще, люди редко остаются прежними, после того, как им вывернули наизнанку внутренности.

0

16

Александра трясло от бешенства.
Хотелось не просто отвесить Эриху пощечину, а ударить со всей силы, так, чтобы щуплый цимисхе влетел в стену, и потом добавить еще, отхлестать по дурацким ушам-гребням. Подумать только, он в самом деле думал, что сможет "перевоспитать" цимисхе (а ведь в клане даже разговоров об Извергах избегали), что удастся вдолбить в эту голову с новомодной стрижкой, что гадить там, где живешь - нехорошо, неправильно, небезопасно! Но стоило на секунду ослабить внимание, как Эрих помчался искать себе игрушку, и ведь нашел же!
На корчащегося на полу человека Александр глянул мельком, он мало интересовал его - окровавленный, распространяющий запах страха, - и снова вернулся к Эриху, тот, хоть и выполнил требование, но вид имел ничуть не виноватый и даже вызывающий, мол "ну и чо сделаешь? да, я такой!"
- Я просил тебя не делать ничего подобного, - тореадор двинулся к Эриху, нависая над ним, и сжал пальцы на горле, еле удерживаясь от того, чтобы не сдавить сильнее, так, чтобы хрустнули тонкие косточки. - Просил или нет?!
Человек на полу захрипел, задергал ногами - упал с грохотом табурет; похоже, Эрих, хоть и закрыл рану, внутри оставил все раскуроченным, и жить бедняге оставалось считанные минуты. Это привело Александр в чувство, в момент он просчитал, как найдут здесь труп в окровавленной одежде, со странными внутренними повреждениями, и как Камарилья (наивно было бы думать, что хоть что-то останется им неизвестным), или хотя бы местные Анархи объявляют на них Охоту... Скрипнув зубами, Александр отстранился от Эриха.
Решение пришло сразу, простое и очевидное. Нет трупа - нет проблем.
Став на одно колено перед умирающим, Александр выдернул из петлицы костюма булавку с длинным тонким острием, почти как маленький кинжал, и глубоко распорол себе запястье.
- Пей, - велел он, прижимая руку к губам человека.

0

17

Отпущенный, он просто обрушился на пол: боль прожгла грудь, кровавой пеной запузырилась на губах, руки сами дернулись зажать рану – но никакой раны не было, раны не было, и окровавленные пальцы заскребли по коже – никакой раны не было! – под кровавой пленкой на ощупь определялась подкожная эмфизема - прогрессирующая эмфизема, отстраненно констатировал какой-то еще не бьющийся в агонии уголок сознания – никакой раны… Помогите… Он заставил себя сесть, наклониться вперед, опираясь на руки: дыхание становилось все более поверхностным, обширный гемоторакс – Стиви практически чувствовал, как плевральная полость заполняется кровью, как кровь скапливается между листками перикарда, переполняет, душит его изнутри – да помогите же! – он конвульсивно заскреб пальцами пол, ноги дернулись…
- Помогите… - Стиви не слышал собственного хрипа, не понял даже, а выдавил ли вообще вслух это свое "помогите". Но его спаситель не спешит вызывать 9-1-1, нет, он отчитывает – отчитывает, как нашкодившего щенка, этого… это… это… В сознании Стиви снова мелькает "внутриплевральное кровотечение" - "тахикардия" - "геморрагический шок" - "полная тампонада", и теряется где-то вместе с самим сознанием. Стиви кажется, он ускользает, уплывает от боли, он поймал волну, свою гигантскую волну, сейчас она разобьется – левая, это будет левая, и в лицо летят солнечные брызги заката, и откуда-то издалека, оттуда, куда он уже не хочет возвращаться, доносится:
- Пей.
И на синюшные губы падают горячие капли.

0

18

Эрих не чувствовал себя виноватым - ойкнул коротко, когда схватили за шиворот; послушно повис и растерянно моргал. Хотелось помахать ладонью перед аловым носом: эй, чувак, ты чего? Муравьи в штаны заползли да покусали?
Разъяренный Ал - нечто вроде тридцатиградусного мороза в Лос Анджелесе, мороза и вьюги, целого бурана.
Эрих медленно поднял руки в универсальном жесте "сдаюсь". Гыгыкать "ты чо завелся?" было явно неуместно - он понимал это, и невольно подумал: кто из них одолел бы другого в поединке?
Думать об этом не хотелось. Они были друзьями. У них никого больше не было в целом мире, как бы тупо и пафосно ни звучало.
Теперь, соображал Эрих, что дальше? Подеремся?
Из-за человека?
- А-ал... полегче ты, блин... - но злость исчезла, а долго обижаться Эрих не умел. Он шмыгнул носом, сунул руки в карманы, виновато. Впору "отрастить" и поджимать хвост.
Ал забыл про него. Он резал запястье и поил умирающего своей кровью.
Эрих сел на корточки рядом.
- Слушай. Эта. Я дурак, знаю. Извини.
Он потрогал запястье Стиви  - там, где судорожно колотился пульс. Эриху очень хотелось, чтобы парень все-таки оклемался - вернуть все назад хотелось.
- Жить будет. Ал... не сердись, а?

0

19

"Жить будет".
- Это называется по-другому, - отрезал Александр, и тут же сжал губы, как будто исчерпал лимит слов, сказанных сегодня. Не только потому, что все еще был зол на Эриха, а еще и потому, что человек, как только капли его витэ пролились в горло, инстинктивно вцепился в запястье и потянул - жадно, как будто в его искалеченном теле заработал насос, и у Александра было чувство, что из него тянут жилы, наматывая на какие-нибудь валы пыточного инструмента. Пока не сильно, но...
Он никогда не создавал гулей сам, но знал, как это делается и как реагирует человеческое тело, вступая в контакт с кровью вампира - и наблюдал за изменениями с холодной отстраненностью исследователя. Сейчас человек напьется и впадет в забытье, а его кожа, кости и внутренности будут регенерировать, возвращая "как было".
Только по-настоящему "как было", уже не будет никогда.
"Вот и обзавелся домашним питомцем", - мелькнуло в голове, когда он с силой оторвал запястье ото рта человека: тот цеплялся за него с силой, которой не ждешь от того, кто только что дышал на ладан.
Эрих топтался рядом, взъерошенный и виноватый, и Александр понял, что злость исчезла без следа, и сердиться на него дальше не получается.
- Хорошо, - кивнул он, поднимаясь. Мужчина, как и ожидалось, отключился. Алекс осмотрел его тело, машинально отмечая развитую мускулатуру и приятное лицо, и повернулся к Эриху. - Только больше не делай так. Договорились?

0

20

Эрих еще больше смутился.
Гулей он видел – Шабаш вообще плодил гулей в количестве, куда большем, чем это необходимо. Были они обычно пушечным мясом, а заодно поводом для Камарильи лишний раз объявить Джихад – мол, мерзкие шабашиты почем зря людей портят и Маскарад нарушают.
В общем, гули ему казались самыми обычными людьми, только зависящими от «хозяина».  Правда, привязать к себе человека Эриху никогда не хотелось: это означало бы некое подобие ответственности.
Ну, вот Алу и пришлось ее, ответственность, на себя взвалить.
- Он милый, - жизнерадостно сообщил Эрих. Лицо Ала не выражало ничего. То есть, еще меньше, чем обычно. И уж точно – ничего хорошего.
Стиви присосался к запястью Ала, словно младенец к материнской груди. Занятное зрелище… Эриху почти хотелось попробовать самому, даже мелькнула мысль – что будет, если дать человеку попробовать витэ обоих? Кому он тогда будет «принадлежать»?
Но экспериментировать сейчас – связываться с Алом, - не хотелось.
Вот уж точно. Ни капельки не хотелось.
- Чаю мне предлагал… и пиццу еще. Его Стиви звать.
Эрих сделал честное-пречестное лицо и даже убрал остатки собственных «изменений». Ал ему не разрешал надолго оставлять что-то, что заставило бы заподозрить в нем нечеловека.
- Больше не буду, - он понял, что это звучит несколько опрометчиво и добавил. – Ну… я постараюсь.  Не злись только, а?
Он украдкой тыкнул человека под ребра:
- А когда он очухается?

0


Вы здесь » Urbi et Orbi - Городу и миру » Прошлое » 1995 год. Лос Анджелес. Домашние питомцы